Целый маленький мир.

Как все начиналось.

Рожавшие женщины об этом процессе мне не рассказывали. Загадочно улыбались и говорили, что, мол, сама узнаешь. И я обратилась к источнику знаний. В книжке "Мать и дитя" было написано: "Роды... протекают практически безболезненно или с небольшой болезненностью, которую женщина легко переносит". "Схватки обычно переносятся легко". И все в таком роде. Авторами значились некие Архангельский и Сперанский - оба, заметьте, мужики.

В роддом я шла, как на праздник, гордо выпятив дирижабль своего пуза и пританцовывая от нетерпения.

Лежа в родильном блоке я очень жалела, что рядом со мной нет Сперанского, равно как и Архангельского. Они немало огребли бы от меня тяжеленным судном и стойкой от капельницы. Это хоть как-то компенсировало мне моральный ущерб и обогатило бы их знания о родах.

В перерывах между схватками я ненавидела Сперанского, Архангельского и весь род мужской заодно и думала, что больше ни за что!!! Никогда!!! Одного ребенка с меня вполне хватит, а если муж захочет второго, то пусть сам и рожает. ДААА!!! Акушер-гинеколог был молодым и приятным мужчиной. Время от времени он приходил на меня посмотреть и говорил ласковым голосом: "Ну... разве это схватки? Нет, это еще не схватки!" Однако держался от меня на безопасном расстоянии. Очевидно, глаза у меня были недобрые.

В родильном зале кто-то очень громко кричал нецензурными словами. Было страшно. Наконец мои схватки показались доктору подходящими, две акушерки взяли меня под белы руки и повлекли навстречу новой жизни. На родильный стол.

Знакомство.

«Какой красивый мальчик!» - закричали акушерки. Издевались, наверное. Его быстренько обтёрхали и положили мне на живот. После десятичасовых схваток ничего хорошего от жизни я уже не ждала. Так и вышло. То, что из меня извлекли, не могло быть человеческим детенышем. При надлежащем уходе и воспитании из него бы получился мастер Йода или, скажем, средних размеров гремлин. Оно было синее, сморщенное, волосатое и опухшее. С тонюсенькими ручками и ножками. С заплывшими глазками. На длинной пуповине болтался акушерский зажим. А мальчик оно или девочка я не разглядела. Пришлось поверить на слово. «Ну, по крайней мере, оно уже не у меня внутри», - обреченно подумала я. «Ну как?!!», - вопрошали Доктора. Очевидно, надо было восхищаться. «Копия папа!!!», - мстительно заявила я.

Пока мой новообретенный сын лежал под лампой и как маленькая рыбка разевал ротик, пытаясь научиться дышать, я смотрела на него и испытывала целый спектр чувств, среди которых были волнение, ожидания, опасения, радость, удивление и, конечно же, огромное облегчение. Потом, конечно, выяснилось, что Доктора обладают чистым видением. Гораздо более чистым, чем я. И он действительно мальчик и очень милый. (Это стало заметно, когда он стал нормального человеческого цвета и отеки спали). Но насчет похожести на папу я угадала.

В родильном блоке, куда меня отвезли отдышаться, было две кровати. Соседнюю занимала веселая баба по имени Светка. У Светки уже было две дочки - десяти и четырнадцати лет и в роддом она пришла за сыном. Все УЗИ показывали мальчика. Счастливый будущий отец заранее приготовился к рождению наследника - купил ящик коньяка и придумал гордое имя Александр. И то и другое ему очень пригодилось.

Муж не замедлил явиться. Он был изрядно наконьячен и нетвердо стоял на ногах.

Потом нас со Светкой перевели в общую палату, где кроме нас отдыхало еще семь счастливых мамаш.

Первое Кормление было пафосным и торжественным, как парад на Красной Площади. Сначала нужно было выполнить ритуал омовения, затем повязать косынку, разложить в определенной последовательности пеленки на плечах, потом поставить ногу на скамеечку и благоговейно ждать Дитя. И вот так мы все вдевятером сидели и ждали, как вдруг где-то в конце коридора послышался шум. "Это наши лягушонки в коробчонке едут" - пошутил кто-то. Лягушонки были уложены на каталке как бревнышки в поленнице. Восемь из них оглушительно пищали. Один молчал. Это был мой сын.

Я впервые взяла его на руки, посмотрела на него... и поняла, что мучений своих я не помню. И они - ничто по сравнению с этим маленьким человечком. (Хотя Сперанский с Архангельским все равно мерзавцы). Вид у него был суровый и неприступный. Огромные глазащи смотрели строго, он словно прикидывал, заслужила ли я такое сокровище и стоит ли иметь со мной дело в дальнейшем. Меня переполняли чувства.

-Так вот ты какой, Добрый Жук! - неожиданно сказала я. Так мой ребенок получил свое домашнее имя.

Он вздохнул, принял решение о том, что я его достойна и наконец-то приложился к груди.

Так началась наша дружба.

Из пребывания в роддоме я вынесла два вывода:

1. Роды - это кошмар.
2. Обязательно рожу еще как минимум одного ребенка.

Домой.

При выходе из роддома я получила огромный букет роз, а мой муж - сына. Он принял его на руки как величайшее сокровище и нес его бережно и торжественно.

Когда мы привезли нашего Жука домой, положили на кровать и развернули, началось страшное. Нет, теоретически мы знали о детях очень много, но взять ребенка на руки мы боялись. И понятия не имели как его надо пеленать. Никого из взрослых дома не было. Нам пришлось позвонить тетушке, чтобы она приехала и научила нас, неразумных, как надо делать. Стоит ли говорить о том, что через три дня я так освоилась, что меня вполне можно было пристраивать работать пеленальным аппаратом. Но первый день был тяжелым. Спас меня мой любимый муж. "Иди отдохни". - сказал он мне и занялся ребенком. Вообще про мужа надо отдельно.

Мой муж отец-герой по определению. Он из тех папаш, которые, узнав, что у них будет сын, бегут в магазин удочки покупать, а то скоро с сыном на рыбалку, а еще и лыжи не надуты. "Он ангел! Он просто ангел!" - говорил муж и бодро шел отстирывать ангельские какашки с ангельских пеленок. Он купал, гулял, укачивал, переодевал, пел песенки собственного сочинения и без конца восхищался своим наследником. И ведь было чем! За неполных три недели жизни вне мамы Добрый Жук вполне освоился, отрастил себе щеки до плеч и пришел к некоторым выводам об окружающем мире.

1. Спать в детской кроватке западло. Лучше всего спать на папином пузе (мягко и волосато) или у мамы под боком (тепло и сытно), но на крайний случай сойдет диван, корзина от коляски или журнальный столик. Лишь бы не кроватка!!!
2. Титька - от Бога, соска - от лукавого.
3. Чтобы прибежал папа, достаточно всхлипнуть. Чтобы мать-ехидна услышала и пришла, нужна туманная сирена.
4. Бабушка хочет тепловой смерти Вселенной и с этой целью вяжет шерстяные носочки.
5. Ванна с мелиссой расслабляет... Очень расслабляет... зато чистую пеленку сэкономили!
6. Какой смысл в прогулке, если коляску не трясет?
7. Нет предела совершенству, и 24 пеленки испачканные за полчаса - это еще не предел!
8. Если болит живот, пусть это прочувствуют ВСЕ! Тогда полегчает.

В общем-то наш сын был спокойным ребенком. Весь первый месяц он ел. Через две недели после родов я связала Жуку шапку на вырост. На вырост.

Когда моему ребенку исполнился месяц, я с превеликим трудом запихнула в эту шапку Щеки и три Подбородка и отправилась в детскую поликлинику на осмотр. Весы показали 4900. «То-то у меня ручки отрываются!» - подумала я.

Тетя-доктор произвела сложные математические вычисления и пришла к выводу, что за первый месяц жизни Жук прибавил в весе 1650 грамм.

«Это в три раза больше нормы! Такое в моей практике впервые! – потрясалась Тетя-доктор, - Это вы его только грудью кормите?!!»

«Да.» - скромно сказала я. А про себя подумала: «Еще бы! Столько жрать!»

Тетя-Доктор взирала на меня со священным трепетом.

«Теперь нам надо поменьше есть?» - с надеждой поинтересовалась я.

«Ни в коем случае! Ребеночек на грудном вскармливании, он сам знает, что ему нужно!»

Ребеночек беспорядочно махал конечностями и радостно таращился на дореволюционную погремушку. Он знал, что ему нужно. Перейти на двадцатиразовое кормление. А еще лучше на круглосуточное. Только то, что я похудела за месяц на четыре килограмма, как-то примиряло меня с беспросветной процедурой доения. А еще мне пришлось вязать ему новую шапку.

Эпилог.

Первый месяц материнства развенчал многие мифы, в которых я была уверена. Я вообще-то знала, что ребенок занимает очень много времени. Но как-то не думала, что он занимает все время. Так, что даже почистить зубы и сходить в туалет становится проблемой. Это якорь, который, впрочем, со временем становится легче. Но первые месяцы беспросветны. О бессонице я раньше не знала ничего. Студенческий недосып перед сессией - это приятная мелочь. Пару первых месяцев ты для ребенка не мать, а набор обслуживающих факторов.  Стройной феей из роддома не выйдешь.  Любовь приходит постепенно. Чем больше я с ним знакомлюсь, тем больше я его люблю. До ребенка я была свободна как ветер, могла поехать куда угодно и делать все, что мне вздумается. Ну ее, эту свободу. Ни за что не согласилась бы повернуть время назад. Теперь у меня есть гораздо больше. У меня есть целый маленький мир. И он мне дорог.